В наш последний в Масаи-Мара вечер наш водитель выложился по полной и исполнил заветную Лерину мечту – увидеть львов. Правда, это были львицы с детенышами, но все равно какие-никакие львы.

Таким образом, за 7 дней бесконечных сафари нам удалось увидеть почти всех зверей, обитающих в Кении. Наша душенька была почти довольна, и мы с легким сердцем полетели на 3 дня на белоснежные пляжи Момбасы.

Перед перелетом в Момбасу Мвачени отвез нас в «Карнивор» – ресторан, входящий в десятку известнейших ресторанов мира.

Сам ресторан – ничего особенного, а знаменит он тем, что там подают мясо диких животных. Наглядевшись на живых зверюшек, Лера наотрез отказалась притрагиваться к мясу. Я же, после четырех лет вынужденного вегетарианства, дорвалась и попробовала все. Должна признаться, что самое необыкновенное и вкусное мясо – у страуса.

Сам перелет прошел на удивление спокойно. Правда, нас несколько позабавило заселение в отель. Одновременно с нами заселялась супружеская пара. Вместо оплаченного «дабл» (одна большая кровать) с видом на море, им достался «твин» (две разные кроватки) с видом на сад. Мы с Лерой на sea view не претендовали, но одна кровать на двоих, пусть и большая, нас несколько смутила. Но, проникнувшись ситуацией с перенаселением отеля и трезво (какая редкость!) рассудив, что из-за трех дней перетаскивать туда-сюда свои манатки, наверное, не стоит, мы готовы были спать и на одной кровати (все не гамаки!). Единственным нашим требованием было получение еще одного одеяла, так как спать под одним – уж совсем не гетеросексуально. Где-то через три часа, сразу после нашего восьмого звонка (уже больше похожего на угрозы, нежели на просьбу), нам принесли оделяло. Толстое, шерстяное, колючее, не очень чистое и очень вонючее. Я искренне верю в теорию с узбеками в ватных халатах, пьющими в сорокаградусную жару горячий чай, но у меня не было ни малейшего желания проверять эту теорию на себе или на Лере. Доставая знатоков английского языка эсэмэсками с просьбой о переводе таких слов, как «простыня» и «пододеяльник», мы еще два дня потратили на вымогание у персонала вышеуказанных постельных принадлежностей.

На пляже продавали деревянных жирафов. Во-первых, это были отличнейшие жирафы разных расцветок и размеров, а во-вторых, жирафы были единственными животными, которые произвели на меня неизгладимое впечатление. В общем, мне просто необходимо было купить жирафа, хотя бы одного, и мы пошли прицениться. То, что мне нужно, я увидела сразу, даже без очков. Собственно, очки и не понадобились, так как это был самый большой жираф из имеющихся в наличии. Почти с меня ростом, с большими печальными глазами, растопыренными ушками и трогательными рожками. Это была любовь с первого взгляда, и я поняла, что без этого жирафа в Москву не вернусь.

Стараясь не показывать своего интереса, я со скучающим видом поинтересовалась на счет его цены.

– 250 долларов, – без зазрения совести заявил абориген.

– Но ты же понимаешь, что это не реальная цена.

– Давай торговаться.

– У меня нет ни сил, ни желания торговаться. Поэтому я сейчас пойду погуляю, ты останешься тут и подумаешь о том, что с этим жирафом ты тут стоишь уже не один месяц и, возможно, простоишь с ним еще столько же. А когда я вернусь и назову тебе реальную цену, ты будешь готов мне его продать. О’кей? – Ответ меня не интересовал, и мы с Лерой чинно двинулись по пляжу.

– Ю расиста? – крикнул с лодки какой-то африканец.

– Вообще-то да, но тебе об этом знать необязательно, – пробурчала я вполголоса.

– Ю расиста? – Кениец сиганул на берег и помчался за нами.

– Лера, по-моему, нас сейчас будут бить...

Не сговариваясь, мы прибавили ходу, но со всех сторон нас стали окружать черные братья.

– Но расиста, ви а рашн! – почти взмолись мы дуэтом.

– Ю расиста! – Здоровенный негр преградил нам дорогу и с любопытством принялся нас разглядывать.

Уже почти теряя от ужаса сознание, я вдруг догадалась, замотала головой и завопила:

– Нот систер, джаст френдз!!!

...Вернувшись к нашим жирафам, я спросила:

– Ты готов услышать мою цену?

Продавец кивнул.

– 50 долларов.

– Нет! Я не могу! 200 долларов минимум.

– Если бы я хотела торговаться, я бы назвала цену в 10 долларов. Но я уже говорила, что не хочу этого делать, поэтому назвала тебе реальную цену.

– Но ты должна торговаться! 180 долларов! – визжал продавец.

– 50 или я ухожу.

– 150!

Демонстративно развернувшись и подталкивая перед собой упирающуюся Леру, я слышала, что продавец упал уже до 100 баксов.

– Но почему? – не понимала подруга. – 100 – нормальная цена!

– Во-первых, зачем платить 100, если его можно купить завтра за 50? Во-вторых, сегодня он мне не нужен: его придется волочь в номер, а завтра волочь на рецепцию. А купив завтра, мы попросим его сразу оттащить к машине...

На следующий день был разработан стратегический план. Положив в Лерину сумочку две банкноты (в 100 и 10 долларов) и случайно оставшиеся 10 шиллингов, мы выдвинулись на пляж как будто просто прогуляться. При этом траектория нашего движения была максимально приближена к продавцу жирафов. Оглянувшись на его крики, мы неторопливо подошли к нему и стали нехотя трогать и перебирать фигурки, отмечая для себя приглянувшиеся. После осмотра мы пришли в выводу, что нам необходимо купить большого жирафа, приглянувшегося мне накануне, а одного, чуть поменьше – для Леры. И еще 3 штуки небольших (сантиметров по 30-40) на подарки.

– Мы берем вот это все и дадим тебе 100 долларов.

От моей наглости африканец выпал в осадок.

– Сто?! Один этот жираф (он показал на моего любимчика) стоит 300!

– Эти жирафы – не предмет первой необходимости, к тому же сами они до Москвы не пойдут, и нам их придется тащить на себе. – Я достала 100 долларов и помахала у него перед носом.

– 150 за всех. – Абориген, видимо, понял, что спорить с нами бесполезно.

– У нас только сто. – Лера вывернула сумку, из которой вывалились еще 10 долларов.

– Но этого мало! – взмолился продавец.

Лера стала демонстративно рыться по боковым кармашкам сумочки и извлекла еще 10 шиллингов.

Продавец махнул рукой.

– Запаковать?

– Ага. И на рецепцию отнести.

Став счастливыми обладателями пяти жирафов, мы потопали упаковывать вещи. Нам предстояли тяжелые сутки: часовой перелет Момбаса – Найроби, ночевка, подъем в пять утра, пятичасовой перелет Найроби – Доха, экстренная пересадка и еще пять часов полета до Москвы...

(далее >>>)