День отлета не задался с самого раннего утра.

Наш трансфер в аэропорт опоздал на сорок минут, в течение которых мы накрутили друг друга до белого каления. Гид, один из тех черных «братьев», кто поучился в «Лумумбе» и немного говорил по-русски, скрючил недовольную рожу и заявил, что вообще-то мы ОБЯЗАНЫ дать ему чаевые, так как из-за нас он проснулся в четыре утра. Ввиду нашего состояния из-за его опоздания и с учетом его хамского тона, мы дружно заявили, что готовы обе дать ему по шее, а не чаевые, и заодно накатать жалобу в турфирму.

С двумя чемоданами, кучей сумок и жирафом, который в упакованном виде больше был похож на чье-то убиенное тело, мы ворвались в здание аэропорта. Расталкивая зевающих пассажиров, прорвались к стойке. Флегматичная тетка, выдавая нам посадочные талоны, заявила, что наш рейс на Доху задерживается на 50 минут.

– Но тогда у нас останется всего 10 минут на пересадку на рейс до Москвы! Что нам делать?

Тетка пожала плечами:

– Поторопиться.

Посадочные талоны у нас были на оба рейса, и по идее таких, как мы, должно было быть еще несколько человек, а самолет должны были задержать. Но я-то рассчитывала пройтись по огромному Duty Free в Дохе! А тут такая возможность исключалась полностью. Собственно, пугал еще и момент с багажом. Если мы и успеем пересесть, то успеют ли перегрузить наш багаж? Больше всего я переживала, конечно, за жирафа.

Рейс из Дохи в Москву тоже был задержан, и, что самое удивительное, часть туристов в него успела забраться. Но мы, естественно, в число этих счастливчиков не попали, несмотря на подтвержденные билеты и посадочные талоны, – как и еще семь человек, двоих из которых выковыряли практически из самолета.

У стойки транзитных пассажиров, ругаясь на всех языках мира, толпились пассажиры, летевшие нашим рейсом из Найроби и опоздавшие на свои стыковки. Билеты и посадочные талоны у нас отобрали. На наши вопросы, когда же мы, наконец, отсюда улетим, арабы невозмутимо отвечали: завтра. Знаю я это волшебное арабское слово «бокра»! Наиболее точный перевод его можно услышать в латиноамериканском испанском – «маньяна».

Время от времени моя память подсовывает мне некую информацию, которая вроде и ни к чему была мною получена и должна бы забыться сразу при ее получении, но нет – затаилась и ждет подходящего момента. И вот настал момент воскресить в памяти расписание рейсов «Катарских авиалиний», подсмотренных мною на их сайте. И вспомнилось мне, что рейсы Доха – Москва не ежедневны. Желая подтвердить догадку, трясущимися руками набрала по телефону верного друга и товарища Бейшена. И с ужасом услышала, что ближайший рейс в четверг. Сегодня был понедельник. И тут же память подсунула еще одну картинку – новости РБК: «В Катаре задержаны российские дипломаты». Я, конечно, очень сомневалась, что катарское правительство как-то в нас с Лерой заинтересовано. Но факт оставался фактом – на какое-то время мы тут зависнем. Вот уж нагуляемся по Duty Free вволю!

Сообщив новость друзьям по несчастью, мы стали думать, что делать дальше. Самым простым и логичным нам казалось обратиться к представителю «Аэрофлота», что мы и сделали. Но до 27 января у «Аэрофлота» ни из Дохи, ни из Шарджи, ни из Абу-Даби, ни откуда-либо еще, куда мы могли бы быстренько долететь из этой гребаной Дохи, билетов не было! Что вполне понятно, учитывая, что предприимчивые россияне, решив продлить рождественские каникулы, набрали отпусков, свалили в теплые страны и теперь возвращались домой...

Предупредив коллег, что на работу завтра (а может, и до пятницы) я не выйду по не зависящим от меня причинам, мы вернулись к стойке качать свои права.

Сейчас, конечно, забавно вспоминать, как в середине наших разборок все арабы вдруг дружно встали и ушли молиться (время молитвы подошло). Но тогда, уставшим и голодным, нам было не до смеха.

Один товарищ из группы, решив, видимо, проявить вселенскую мудрость изрек:

– Ну что вы скандалите? На все воля Божья!

На что Лера, пребывавшая в состоянии стресса уже вторые сутки, заявила:

– Да? А что ж вы тогда тут стоите? Вон молельные комнаты! Милости просим!

В город нас не выпускали из-за отсутствия виз, без которых пребывание в Катаре возможно только 24 часа, а авиакомпания не была уверена, что они смогут отправить нас куда-нибудь в течение суток.

Чтобы хоть на какое-то время отвязаться от нас, нам выдали ваучеры на питание. Наконец, после дозвона до представителя «Катарских авиалиний» в Москве (что было весьма проблематично, учитывая что в России был выходной), нам все же выдали посадочные талоны до Франкфурта-на-Майне и отправили в отель. Оттуда, правда, нас забыли забрать, и нам пришлось добираться до аэропорта на такси.

Сидя в знакомом и практически родном прокуренном баре франкфуртского аэропорта, уплетая мюнхенские сосиски и запивая их светлым пивом, я подумала, что, куда бы я ни летела, так или иначе я все время попадаю во Франкфурт, а точнее – в его аэропорт, который знаю уже гораздо лучше, чем Домодедово.

– Надо будет как-нибудь слетать сюда, что ли, на выходные...

То ли из-за врожденного оптимизма, то ли благодаря литру пива, но даже во всем этом бардаке мне увиделись положительные моменты. Во-первых, неожиданно добавился еще один выходной, а во-вторых, мы прилетим в родное и близкое к дому Шереметьево, а не в Домодедово.

Беспокоил только жираф.

В Шереметьево я с замиранием сердца следила, как на багажной ленте крутятся чемоданы. Ноги подгибались не то от волнения, не то от усталости. Я уже готова была смириться с мыслью, что никогда больше его не увижу, когда из черной дыры, вольготно развалившись на трех чужих чемоданах выехал мой замотанный, как арабская женщина, жираф.

Подпрыгивая и практически напевая, я катила перед собой тележку с драгоценным грузом по «зеленому коридору», когда меня тормознул таможенник.

– Что это?

– Жираф!

– Какой жираф?

– Деревянный. Из Кении. Могу размотать и показать!

Мне даже хотелось это сделать. Я даже не задумывалась, что с такими ответами я больше похожа на человека, прилетевшего, скажем, из Амстердама, а не из Франкфурта.

– Дорогой?

– Долларов 40! – Я искренне пыталась оценить, во сколько обошелся нам каждый из ввезенных жирафов. – Давайте покажу!

– Не надо! Проезжайте, блин...

Дома. Мы были дома.

Нам еще предстояло без верхней зимней одежды, по-бомжатски обдуваясь горячим воздухом между автоматическими дверями аэровокзала, ждать, пока до нас доберется остервеневший от пробок Бейшен. Потом вместе с ним бегом, чтобы не окоченеть, мчаться по морозу на стоянку к его машине, волоча тележки. Потом, судорожно отогреваясь в машине, кротко прислушиваться к ругательствам Бейшена, в пятый раз пытающегося распихать наши чемоданы и трофеи в багажник и салон автомобиля. Пробираясь по перманентным химкинской и мкадовской пробкам, мы с Лерой начали планировать нашу майскую поездку в США...