2. Альбек Караев, 74 года. Две минуты пополудни.

Азим опускает бинокль и говорит:

- Все. Они попрощались. Один смотрит вслед другому.

- Ага, а ты сейчас беснуешься у меня в наушнике. - Я смеюсь, вспоминая.

- Смейся, смейся, старый хрен, - ворчит Азим, но не выдерживает и выдает скупую улыбку.

Катер переваливается на волне, я глубоко вздыхаю.

- Тебя не укачивает? - с беспокойством спрашивает Азим.

- Я в порядке, за собой присматривай, - грубовато бросаю я в ответ, потому что на самом деле меня поташнивает.

- Да я просто беспокоюсь, как бы ты палубу не заблевал, - обижается Азим.

- Вот уж не думал, что на Иссык-Куле такие волны, - бурчу я. - Дай бинокль.

Я смотрю близорукими глазами сквозь мощную оптику на берег - на тот самый пляж. Успеваю увидеть собственную спину, скрывающуюся среди абрикосовых деревьев.

- Что там? - спрашивает Азим.

- Только что я пошел толкать тебе теорию о том, что нужно к чему-то в жизни стремиться...

- Да-да, помню эти душещипательные рассуждения...

Я пихаю его кулаком в бок и замечаю:

- Благодаря этим самым рассуждениям, мой милый друг, мы с тобой посмотрели на мир, а не заперли себя до конца жизни в комфортабельных офисах...

- Благодаря этим самым рассуждениям, - сварливо отзывается он, - ты трижды чуть не сыграл в ящик, просадил почти все свои сбережения, страдаешь теперь от приступов малярии, да еще разругался с собственной семьей...

Я пристально смотрю на него, и он нехотя признает:

- Но было здорово, черт возьми...

- Знаешь, все образуется в конце концов, - говорю я. - Внукам со мной интересно, они меня любят, а сын ворчит просто по привычке. Денег он зарабатывает достаточно и научился это делать благодаря тому, что я ему этих самых сбережений не оставил... А малярия - ерунда по сравнению с тем, как меня сейчас тошнит...

Азим с подозрением смотрит на меня, откуда-то выхватывает и сует мне полиэтиленовый пакетик.

- Не вздумай гадить на палубу, - угрожающе говорит он. - Блюй сюда.

Я смеюсь.

- Я доволен жизнью, - говорю я. - Не во всем, конечно, но в общем и целом...

- Итоги уже подводишь, что ли?

- Да нет пока. Это я к тому, что мы с тобой верно рассудили не вмешиваться сейчас. Просто посмотрели издалека да повспоминали...

- Я бы на твоем месте поселился здесь, чтобы дожить старость, - вдруг говорит Азим. - Может, закажем какой-нибудь недорогой, но уютный коттеджик, сейчас их лепят за неделю, и поставим в этом абрикосовом саду? Как ты на это смотришь, Алик?

- Заманчиво, - искренне отвечаю я. - Но ведь это тот самый пляж. Не будет проблем со всякими там пересечениями во времени и прочей квантовой механикой?

Азим как-то грустно на меня смотрит.

- Больше не будет, Алик. Ты же знаешь, что это может произойти только три раза в жизни...

- Вот именно. Разве нам не предстоит еще один... - начинаю я задавать резонный вопрос, и тут до меня доходит.

Наверное, у меня все отражается на лице, потому что Азим кивает и говорит:

- Три раза с учетом того самого...

- Но я же ничего не помнил, - растерянно бормочу я.

- И не должен был. Для тебя это был всего лишь сон. Наваждение. Бывает же, что накатывает какой-то морок, когда идешь по пляжу...

- Сон - это воспоминание о будущем, - еле слышно шепчу я.

- Что? - спрашивает Азим.

- Значит, скоро помирать? - тихо, но уже отчетливо говорю я.

Азим вздыхает и произносит:

- Но ведь ты доволен своей жизнью, не так ли?

Я долго смотрю на него - все еще молодого, преданного и бесконечно заботливого друга, который не старел все эти годы. Он отвечает мне приветливым взглядом и проникновенно говорит:

- Этот пляж - хорошее место, чтобы дожить старость. Тебе понравится.

3. Альбек Караев, 14 лет. Десять минут пополудни.

Войдя в вестибюль главного корпуса, я сквозь туман перед глазами в первую очередь вижу какого-то незнакомого парня, который в одиночестве читает газету, развалившись на диване. При виде меня на его лице явственно проявляется выражение тревоги, и он быстро подходит ко мне.

- Эй, парень, ты в порядке? - осведомляется он.

- В каком смысле? - не понимаю я.

- Что значит - "в каком смысле"? Выглядишь хреново!

Это звучит грубовато, но искренне и заботливо. К тому же мне действительно нехорошо. Странно я как-то себя чувствую. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов.

- Я в порядке, - вдруг охрипнув, отвечаю я и прокашливаюсь.

- Ты на солнце перегрелся, что ли?

- Не знаю, что-то накатило на заброшенном пляже... Сейчас вроде ничего.

Парень быстрым движением руки щупает мне лоб, и это получается у него очень естественно и даже профессионально. Врач, что ли?

- На солнечный удар не похоже, - авторитетно замечает он.

- Много ты понимаешь, - огрызаюсь я.

Я с блаженным стоном падаю на диван и с минуту просто лежу с закрытыми глазами. Заботливый парень усаживается рядом и шуршит газетой.

- А можно не шуршать? - брюзгливо говорю я.

Шуршание прекращается, и парень сочувственно спрашивает:

- Устал, наверное?

Я молча пожимаю плечами. Чего он пристал?

- Иногда вот так занимаешься чем-нибудь привычным, - не отстает тот, - и вдруг понимаешь, как все смертельно надоело! И, кажется, что нет никаких шансов выбраться из рутинного болота...

Я открываю глаза и недоуменно пялюсь на него. На меня снова накатывает странное ощущение. Вроде бы какую-то чушь порет, а внутри что-то защемило.

- Что за фигня? - резко спрашиваю я, чтобы отогнать наваждение.

- Ты уверен, что это фигня? - тихо спрашивает этот странный незнакомец и буравит меня внимательным взглядом.

Я отвожу глаза и натыкаюсь взглядом на свою рабочую пляжную сумку. Долго и пристально смотрю на нее, словно пытаясь что-то вспомнить. Чувствую, что парень в свою очередь не отводит от меня взгляда.

- Кстати, меня зовут Азим, - и он протягивает мне руку.

- Меня - Алик, - бурчу я в ответ.

- Очень приятно, - серьезно отзывается он, и мы жмем друг другу руки.

Азим наклоняется вперед, поднимает с пола и задумчиво взвешивает на руке мою пляжную сумку.

- Слушай, Алик, - поворачивается он ко мне. - А ты не думал о том, чтобы на самом деле выбраться отсюда?