- Наверное, уже лет десять прошло?

- Да уж, не меньше...

Рома залюбовался ею. Она выглядела шикарно. Нет, в самом деле - просто здорово. С последней их встречи и вправду прошло не меньше десятка лет - тогда им было всего лишь по семнадцать лет. В памяти Ромы она оставалась все той же юной прелестницей. Конечно, те наивно-бесхитростные времена, когда любовь была неотделима от секса и любое взаимное прикосновение вызывало возбуждающую дрожь, давно уже были позади. Да и жизненные пути их разошлись буквально в течение года после выпускного вечера... Однако сейчас, глядя на сидящую перед ним красивую холеную женщину - узнаваемую, но уже иную, Рома невольно предавался воспоминаниям. Скорее даже не конкретным воспоминаниям, а неким смутным волнующим образам.

- Хорошо выглядишь, - сказала она, окидывая его уже не скрытым, а явным оценивающим взглядом.

- А уж ты-то... - проговорил в ответ Рома и, запнувшись в подборе слов, просто изобразил всем своим видом восхищение - поднял брови, покачал головой и, чуть откинувшись назад, развел руками.

Она оценила его маневр и благосклонно засмеялась. Он с готовностью хохотнул в ответ. Возникшее у Ромы с первой минуты встречи какое-то щемящее чувство внутри как будто лопнуло и разлилось мягким теплом по всему телу.

- Удивительная встреча... - пробормотал Рома, бессмысленно улыбаясь.

- Да уж... - проговорила она, тоже улыбаясь как-то неопределенно.

Они сидели на высоких табуретах за стойкой бара в дорогом московском ресторане. Был вечер пятницы, было многолюдно, но не шумно.

- Ты здесь по делу? - поинтересовалась она.

- Можно сказать и так, - ответил Рома. - Жду своего босса А ты?

- У меня здесь назначена встреча, - сообщила она и после маленькой паузы добавила: - Деловая.

Она пила минеральную воду. Он пил апельсиновый сок. Оба пили медленно и очень маленькими глотками.

- Чем занимаешься? - спросила она.

- Личный помощник одного банкира, - уклончиво, но не без многозначительного самодовольства ответил Рома.

- Вот как! - удивленно произнесла она. - Ты - помощник? Типа секретаря-референта? Вот уж не подумала бы...

- У него есть секретарь-референт, - обиделся Рома. - А я - помощник, понимаешь? Personal assistant.

- По особым поручениям? - не без иронии уточнила она.

- Можно и так сказать...

Рома насупился. Его профессиональная гордость была задета. Ему как-то не приходило в голову, что его недавнее карьерное достижение (из обычных телохранителей - да в личные помощники!) может у кого-то вызвать пренебрежение и даже иронию. А обнаружить такое отношение к личным помощникам с ее стороны было обидно вдвойне.

- А ты чем занимаешься? - буркнул он.

- Работаю в модельном агентстве.

- Ты - модель? - изумился Рома.

- Иногда, - как-то странно ответила она и прищурилась. - А что, непохожа?

- Да нет, я не в том смысле, - принялся оправдываться Рома. - Тебя хоть сейчас на обложку журнала! Просто насмотрелся я на этих моделей... Обычно это молоденькие нескладные дылды, дуры дурами...

- Таких большинство, - согласилась она и вздохнула. - И с ними очень трудно конкурировать! А чего это вдруг ты с моделями якшаешься?

- Особые поручения, - уклончиво отозвался Рома и не удержался: - С кем только не приходится общаться нам, секретарям-референтам...

Она миролюбиво положила свою ладонь поверх его ладони на барной стойке. Внутри у Ромы снова защемило.

- Не обижайся на меня! - воскликнула она. - Ну сморозила глупость... Всегда ты был обидчивый, Рома-Ромео...

- Ну вот, вспомнила... - проворчал Рома, но ему было чертовски приятно.

Рома-Ромео - так его дразнили еще в школе за их романтические отношения, которые быстро перестали быть тайной для одноклассников. Вот странно - его за это обзывали, а ей никакого прозвища не придумали... Наверное, просто его имя и тогдашний возраст провоцировали на такое бесхитростное отождествление с шекспировским персонажем. Тогда было до слез обидно и неловко, а сейчас это кажется одним из самых милых воспоминаний юности...

- Странно, почему для меня не придумали прозвища? - проговорила она задумчиво. Посмотрела на него и вдруг засмеялась. - Ты тоже об этом подумал?

- Да, - признался Рома.

Роме вспомнилось, что у них случалось не так уж редко думать обо одном и том же. Каждый раз, выясняя это, они полагали, что вот оно - очередное подтверждение тому, как они идеально подходят друг другу.

- А помнишь, как ты однажды ночью пробрался к нам на дачу? - вдруг спросила она.

- Еще бы! - Рома кивнул и усмехнулся, припоминая.

- Папа ведь запретил тебе приближаться ко мне. - Она вспоминала с явным удовольствием. - Но ты, как истинный страстный кавалер, скрытно проник в ночи к нам на дачный участок...

- Было очень холодно, - заметил Рома. - И хорошо, что вы собаку не держали...

- Как же ты меня тогда напугал! Полез посреди ночи в окно...

- Если б закричала, твой отец меня прибил бы...

- Но я не закричала...

И они снова заулыбались друг другу - невнятно, но в то же время многозначительно. Оба вспоминали, как это было прекрасно - тайная любовь в ее девической постели, в полной темноте, без единого звука, лишь прерывистое дыхание и еле слышный всхлип в подушку...

- Ах ты, мой Рома-Ромео, - негромко сказала она с нежностью. - Настоящий Ромео... Знаешь, я рада, что ты был моей первой любовью.

- Как же так вышло, что все закончилось? - пробормотал Рома, глядя в сторону.

- Первая любовь всегда заканчивается...

- Всегда?

Наверное, во многих подобных опасно-ностальгических беседах наступает такой момент. Когда, сближаясь в воспоминаниях, нужно либо оттолкнуться обратно друг от друга и сохранить дистанцию, либо рискнуть нырнуть глубже...

Рому лишили этого выбора. Очень не вовремя зазвонил его мобильный телефон.

- Прости, это мой босс, - сообщил ей Рома, глядя на дисплей телефона. В трубку он сказал: - Да, я уже на месте. Вас когда ждать?

- Меня ждать не надо, - сказал ему банкир. - Я уже здесь.

- Где?

- Не верти головой. Выйди в холл.

Извинившись перед ней, Рома вышел в холл, где его нетерпеливо поджидал банкир.

- Вы не будете здесь ужинать? - осведомился Рома.

- Нет. - Банкир нервно дернул плечом. - Мне надо ехать в другое место. Ты, кстати, тоже едешь со мной. И вот что... - Банкир достал из внутреннего кармана пиджака конверт и бумажник. - Вот, держи.

Из конверта была извлечена средних размеров фотография, из бумажника - несколько стодолларовых купюр.

- Найдешь ее в зале ресторана, - распорядился банкир, ткнув пальцем в фотографию. - Дай ей деньги и скажи, что она свободна. - Банкир развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо: - Давай побыстрее, жду в машине.

- Хорошо, босс.

Рома смотрел на фотографию.

Да, все-таки она была очень красива. И на студийном фотоснимке тоже выглядела шикарно. Впору было вновь залюбоваться ею, но Роме вдруг стало тошно. На обороте фотокарточки он обнаружил основные данные о ней: имя, возраст, размеры, название агентства... И цену.

Одеревеневшей походкой Рома вернулся к стойке бара. Положил перед ней купюры и без выражения сказал:

- Твою деловую встречу отменили.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

- Так вот какие у тебя особые поручения, - еле слышно прошептала она.

- Так вот какая ты модель, - так же тихо отозвался Рома.

Она забрала деньги со стойки, слезла с табурета и, указав на фотографию в его руке, сказала:

- Оставишь себе на память?

Рома молча усмехнулся.

- Ах, милый Рома-Ромео, - проговорила она, дотронувшись до его локтя. - Жаль, что так получилось.

- Мне тоже.

Он расплатился с барменом и ушел, не оглядываясь. Фотографию выбросил в урну у крыльца ресторана.

Наверное, Роме хотелось вычеркнуть этот вечер из своей памяти, но не удалось. Смутные светлые образы юной прелестницы из милой истории о первой любви теперь невольно заслонялись отчетливым фотографическим изображением шикарной холеной модели, измеренной с точностью до сантиметра и оцененной с точностью до сотни долларов.

И эта подмена воспоминаний была, пожалуй, самой горькой и невосполнимой потерей его памяти.